ilfasidoroff (ilfasidoroff) wrote,
ilfasidoroff
ilfasidoroff

Categories:

Плюс 6 фактов об Айрис Мердок

Предыдущие посты по этой теме смотрите по тегу Айрис Мердок

Перемещённые лица. 1946-1947. Часть 7

290. В сентябре 1946 А.М. убеждала Дэвида Хикса (см. факт 232) в том, что нанесенную им душевную травму можно считать залеченной: "I have rarely felt more insouciante & generally more serene." («Я редко когда-либо ощущала себя более беззаботной и в целом спокойной»). Однако спустя 3 недели ее письмо Филиппе Фут, наоборот, выглядело как безумное раскаяние отчаявшейся грешницы. Айрис писала в нем, что лишь вернувшись из Австрии, осознала глубину всего, что произошло между ними в Сифорте (см. À la Guerre, comme à la Guerre. 1943-1944. Часть 3 – Майкл Фут и Томми Балог) и просила прощения у Филиппы и Майкла.

291. Филиппа ответила со свойственным ей великодушием, что в большой мере избавило Айрис от отчаяния. А.М. писала в ответ: "I have learnt a lot from these horrors… My darling, please be patient… I have still far to go & many knots to untie… all shall be well. We now have a phone: Chiswick 1913." («Те кошмары многому научили меня… Моя дорогая, будь терпелива… Мне еще предстоит пройти через многое и развязать много узлов… всё будет хорошо. У нас сейчас есть телефон: Чизик 1913*»).

292. 11 ноября А.М. встретилась с Филиппой и Майклом Фут и написала потом с чувством облегчения: "peace & joy [are] possible for me again" («спокойствие и радость стали доступны мне снова»). Но отметила не без сомнения: "Hope Michael didn’t find it too much a strain…" («Надеюсь, это не слишком напрягло Майкла»).

293. Айрис ценила академические способности Филиппы к философии намного выше своих, и вместе с радостью возобновившейся дружбы (а также в свете своей последней неакадемической деятельности) ощущала некоторую ущербность:

“I haven’t had a real conversation with anyone since I was last in Oxford… I just flounder about with the same old problems. I just don’t see how any intellectual institution could ever dream of employing me. Not having anyone to talk to about the stuff, or indeed about anything else that matters, is sometimes sheer agony. I lose all sense of my reality as a thinker.”

«У меня ни с кем не было стоящего разговора с тех пор, как я закончила Оксфорд… Я лишь барахтаюсь тут в своих старых проблемах. Я просто не представляю, что какое-то интеллектуальное заведение надумает принять меня на работу. Отсутствие людей, с которыми можно было бы поговорить о вещах, имеющих существенное значение, – это порой сущая агония. Как мыслитель, я теряю смысл своего существования».

294. Когда по причине отказа американской визы сорвалась возможность учебы в колледже Вассара (см. факт 278), А.М. интенсивно читала работы Унамуно, Хайдеггера, Сартра, Бердяева. Она помышляла о курсе философии в Рединге, по предложению профессора МакКиннона обращалась в университеты Бангора и Кардиффа. Она также: “was struggling with Kant & Hegel & trying to get a hard intellectual grip on certain problems which I only grasp imaginatively & emotionally. I’m still not sure whether I can really think philosophically at all. However, I shall probably push off to Paris for a while… or maybe I’ll wait till next spring. Winter in Paris would be no fun.” («напрягалась над Кантом и Гегелем и пыталась разумно осмыслить те проблемы, которые ощущала лишь в воображении, на эмоциональном уровне. Впрочем, я, может, махну в Париж на время, или, может быть, подожду до весны. Зимой в Париже не весело»).

295. Кто-то из друзей (возможно, Филиппа) отправил А.М. объявление о наборе соискателей на стипендию Сары Смитсон для учебы в Кембридже (курс философии в Newnham College). Весной 1947 года заявление А.М. туда было рассмотрено положительно. Она намеревалась изучать там философию Гуссерля, но о нем мало кто слышал. Денег на учебу в Кембридже не хватало, и в июле, заручившись рекомендацией МакКиннона, А.М. обратилась в Министерство Образования за дополнительным грантом £50 или £100.



* Из этой главы я так и не поняла, где А.М. жила в Лондоне, когда вернулась из Австрии. Но в письме Филиппе она предоставляет телефон, судя по номеру, по адресу в Чизике, так что жила она, возможно, в этот период в доме родителей (что мне опять не понятно, т.к. их дом в Чизике вроде как был разбомблен во время войны).

Предыдущий пост          Продолжение
Tags: Айрис Мердок
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments