February 1st, 2019

Ginger&Fred

(no subject)

Выпал снег, сугробы у нас, я из дома работаю. Рядом дрыхнут мои котярки: один в люльке, другая на одеялке. Иногда просыпаются и меня развлекают, веселые.

Я пишу план по disaster recovery, а хочу что-то совсем другое.

Скорей бы вечер - работу закончу и откупорю бутыль боливийского - мальбека с таннатом. И мой язык станет черным, как у Гейба в прошлую пятницу. Язык черный - а снег белый, хотя снег к тому времени, как я бутыль откупорю уже растает поди. Останутся белыми только носочки и грудки у моих котиков.



Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
Titian

Интервью с Айрис Мердок


Steinunn Sigurðardóttir - исландская писательница и переводчица книг Мердок провела с ней интервью в 1985 году - я наткнулась на ссылку в сообществе мердоковедов на ФБ: https://tv.nrk.no/serie/forfatterinne-i-dag/1985/FOLA20004785/avspiller. Антония Байетт сказала о нем, что это лучшее из всех интервью с Айрис Мердок, и я с ней согласна: лучшее, во всяком случае, из тех, которые мне довелось слышать.

Посмотрите, если кого интересует. (А на коммент по поводу "Святой и греховной" отвечу чуть позже - TWIMC.)

Steinunn Sigurðardóttir будет на оксфордской конференции по Мердок в июле кстати. Но вот как ее имя произносить (да хоть даже писать английскими буквами) - понятия не имею, гугл в помощь не призывала пока что.
me2

Улица улица улица широкая

Начало

Предыдущий кусок

Помню неплохо Сашины проводы в армию, мне тогда было лет семь-восемь-девять - не скажу точно (легче было бы выяснить у самого Саши, он-то помнит наверняка год своего призыва, но как-то не хочется пока наводить родственников на эти мемуары). На званый обед по этому поводу, как в песне, которую я тогда именно и услышала в первый раз, “собралася вся родня как-то в воскресение”. Ну в воскресение вряд ли, скорее всего, была все же суббота, потому что утро следующего дня тоже врезалось в память, как ни один понедельник не врежется. Оно стало самым первым моим впечатлением о том, что такое общественное похмелье: когда и “фонари повешены”, и “рыло стало страшное”, да еще чей-то “пиджак изодранный, на нем жир от курицы”, и “один запах на столе, а другой на улице”…

Про “фонари” я тогда ничего в самом деле не поняла, думала речь идет о фонарях на столбах вдоль “улицы улицы” улицы Маяковского, которые по вечерам освещали дощатые тротуары, а утром повисли понуро, потому что им тоже вдруг стало невмоготу, как и гостям, ночевавшим у тети Жени, которые будто все враз угорели. И насчет запахов не поняла я тогда: на столе запах был - от всего, что там еще оставалось неубранным из “жареного пареного разного копчения” - всем, чем угощались все гости с большим аппетитом на вечеринке, а утром уже не хотели. Другой запах - “на улице” - в моем представлении почему-то был связан с дракой, состоявшейся уже так поздно, что я ее помнить могла лишь сквозь сон. Драка была настоящая, как в лучших семейных традициях, уходящих корнями так далеко, что даже моя старая бабушка вспоминала слова своей старой бабушки: “Это какое ж гулянье, если без драки-то! Все веселье коту под хвост!” И вот оно - хмурое, очень хмурое утро после гулянья с дракой, в комнате много людей, но не слышно ни звука от них, тишина над столом висит понуро, как фонари на улице. Collapse )

читать дальше