October 7th, 2020

больше петуха

Дневник - 7 октября, среда

Просыпалась с трудом (во второй раз, то есть где-то почти в восемь, да и в первый, как только Бусенька попросил жрать в шесть утра, я не слишком охотно встала).

Расписание дня мое сдвинулось во время “самоизоляции”, да и после. Раньше вставала где-то в 7.30, затем в 8, а то и в 8.30 — все равно времени хватало, чтобы нам вместе с Гейбом позавтракать и, как штык, быть “на работе” (за своим компом то есть) к 9.30 — к началу утреннего стендапа. А сейчас хоть бы что — могу встать и в девять. До стендапа времени в обрез на душ и малозначительное прихорашивание. На неспешный завтрак уже не хватает, потому нагло рабочее время краду, чтобы позавтракать где-то в десять.

Почему так тяжело просыпалась сегодня — не слишком понятно: погода отличная, впервые за две недели. Очень кстати, что именно в это утро мне предстояла поездка в Тэйм — в ветклинику сдавать мочу Бусину. Там на сей раз обошлось без проволочек, машин нет на парковке почти — это знак хороший, значит, не так много питомцев болеет. Позвонила в приемную, вышла ресепшенистка — не та, которая от меня шарахнулась в прошлый раз без всякой причины. Эта приняла пробирку с мочой прям из моих рук в свои (они у нее, впрочем, были в перчатках резиновых).

Ехала обратно, созерцая красоту золотой осени в это солнечное утро, слушала радио. Там выступали с дебатами: вроде пытаются решить уже общественным мнением (невзирая на меры ВОЗ и правительства), стоит ли держать в локдаунах население британских северных городов, где количество зараженных студентов (и других граждан заразных, в основном, молодого возраста) пробило крышку, или “ну хватит, давайте привьем уже стадный иммунитет”. Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
me2

Мои лагеря. Часть четвертая: Как в лесу мы пропали

Предыдущий отрывок

Начало всей саги

Среди любой партизанской группы непременно найдется хоть один пионер-герой. И средь нашей нашелся, призвал: “За мной, ребята!” И пошли мы за ним, правда что, как партизаны в бой. В худшем сравнении — словно “шайка людей” за Иваном Сусаниным. Колонной, в затылок друг другу дыша (кое-кто прерывисто, всхлипывая). Бесстрашней, наверное, было бы нам идти в шеренгу, плечом к плечу, держась за руки, а тут — тропа узкая: шаг в одну сторону — крапива, ветки кустарников жесткие хлещут по голым конечностям, шаг в другую — колючая проволока… Кто же знал-то из нас в первый день лагерной смены, что там, за этим высоким забором: вдруг владения Франкенштейна, а не дивизия советских ракетчиков, которые детворы не обидят? Вдруг повеяло холодом, наступила ночь. Справа — черная чаща, слева — черный забор, сверху — черное, черное небо. Как на грех, ни фонарика среди нас не нашлось на всю шоблу, ни спичек: пацаны некурящими оказались — прямо недоразумение какое-то, как таких только в лагерь пустили. Из чащи послышались уханья сов или других неведомых птиц, из травы — шипение змей, разумеется.

— Ох, влетит нам! — сказал кто-то глупенький. Те, кто умнее, подумали: “Не-а. Не влетит нам ни от кого. Мы в лесу заблудились, пропали без вести, нас никто никогда не найдет, не спасет, мы умрем от холода-голода”. Думать-думали, но шаг ускоряли — быстрее-быстрее, пока всей колонной не припустили галопом. Друг за другом, затылок в затылок, то отставая, но пытаясь догнать бегущего впереди, то падая под натиском сзади бегущего. Вера в голос ревела. Я хохотала, как демон. Неизвестно, кому из нас двух было страшнее в действительности.
Collapse )

Читать дальше