ilfasidoroff (ilfasidoroff) wrote,
ilfasidoroff
ilfasidoroff

Category:

Джон Бэйли об Айрис Мердок (Отрывок 4 — Dichter)

В своих мемуарах об А.М. Джон Бэйли мало кого называет по имени. Можно лишь предполагать, что за «маленьким тихим профессором по древней истории», например, стоит Арнальдо Момильяно (см. конспекты биографии А.М. факт 427), а за «Поэтом (Dichter) легендарной репутации» господин Канетти. Употребляя немецкое слово Dichter, Джон Бэйли уточняет, что тот «дихтером» был в поистине немецком смысле: то есть не просто поэтом (и даже не поэтом вовсе), а человеком выдающегося литературного таланта.

У него было несколько любовниц, которых Айрис знала, но она благоговела перед ними почти так же, как и перед самим господином. И перед его женой она благоговела. Иногда Айрис рассказывала мне о той женщине, о ее миловидном лице, ее терпеливой и доброжелательной сдержанности; она ведь иногда даже присутствовала в квартире, когда Дихтер сближался с Айрис физически и овладевал ею, будто он был Богом. Она рассказала мне об этом позднее, до того, как мы поженились, когда ее интимные отношения с тем человеком прекратились, и он дал нам свое благословение, как она выразилась. Она продолжала встречаться с ним время от времени, и ее творческая фантазия продолжала очаровываться им, хотя, как объяснила мне Айрис, в возможности писать о нем она видела способ избавления от своих чувств к нему и в конечном итоге избавления от него и в своих романах.
<…>

Элиас КанеттиЯ виделся с Дихтером в редких случаях, а поговорить с ним мне удалось лишь однажды, на литературной вечеринке. Он спросил меня, что я думаю о «Короле Лире». Я всегда затруднялся с ответом на этот вопрос. Мой преподавательский опыт и попытки изучения этой пьесы с оксфордскими студентами мало что значили в этот момент. Я все же попытался что-то ответить, и он слушал меня с лестным вниманием. «А что вы думаете?» — спросил я после недолгого молчания, потупившись под его пронизывающим взглядом.
Он продолжал молчать, как мне показалось, довольно долгое время. Наконец он заговорил. «Друзья говорят мне, что моя книга невыносима», — сказал он. К счастью, я знал, что это относилось к его длинному роману “Die Blendung”, и с важностью покачал головой. Опять наступило молчание. «Король Лир тоже невыносим», — наконец произнес он.

Я склонил голову. Шекспиру с его шедевром никогда не воздадут большей похвалы, чем эта. Маг меня явно загипнотизировал. Суровая торжественность момента сама по себе становилась невыносимой [как произведения Шекспира и Канетти], и какое же облегчение внес нахальный, но весьма обаятельный молодой человек, ворвавшийся в наш конклав на гребне своей начинающейся славы и собственной значимости. Его исследование чувства страха у современников нашло у них живой отклик и стало неожиданным бестселлером.

«Что вы думаете о моей книге, сэр?» — спросил он весело, очевидно уверенный в том, что великий писатель не мог проигнорировать его шедевр.
Внешность Дихтера всегда производила впечатление. Приземистый, почти карликообразный, с массивной головой и густыми черными волосами, он был похож на великана, которому отрезали нижнюю часть туловища, таких немцы называют Sitzriese. Поглядывая на молодого человека с легким благодушием, он, тем не менее, будто не понял вопроса, не осознал, в чем его суть, несмотря на то, что английский фактически был его первым языком и он владел им так же мастерски, как и немецким. Наступила длинная пауза. Молодой человек, кажется, ждал с возрастающим нетерпением и с таким же возрастающим смущением.

Дихтер в конце концов заговорил, с удивленным видом, без подчеркивающих интонаций и без иронии. «Вы спрашиваете меня — меня — прочел ли я вашу книгу?» Единственная причина повторения местоимения, кажется, проясняла возможное недоразумение. Может быть, молодой человек полагал, что он обращался к обычному смертному? Последовала другая длинная пауза, во время которой он продолжал улыбаться молодому человеку в дружелюбной манере. И наконец, бормоча какие-то извинения, молодой человек ускользнул.

Я разрывался между непроизвольным восхищением и сильной неприязнью. Неприязнь победила, как и во всех остальных случаях, когда я встречал монстра*, то есть Мага. И все же он мог продемонстрировать не только очевидную мягкость манер, но и застенчивое, почти робкое очарование, которое он словно хранил специально для вас. Не удивительно, что его боготворили. Я однозначно был очарован в том случае, и мне не терпелось увидеть, как он продолжит вести себя. Он игнорировал присутствие всех писателей, интеллектуалов и прочих важных особ и словно заставлял их игнорировать себя. После нашего разговора он перемещался сам по себе, с безукоризненной легкостью, избегаемый всеми, никто не осмеливался обратиться к нему. Они могли бы намеренно пренебречь его присутствием, и если оно так и было на самом деле, его это лишь развлекало и весьма удовлетворяло. Я увидел, как он заговорил с другим молодым человеком, который стоял один в уголке, очевидно, он ни с кем не был знаком. Вскоре они уже вместе смеялись, увлеченные беседой. Я не смог подавить соблазн подойти к ним и, приближаясь, вдруг обнаружил в комически злобном лице — актера, часто виденного мною в гангстерских фильмах, на которые я в то время подсел. Как раз о них и шел разговор, и я отметил, какое удовольствие получал от его ролей. Ему было приятно, хотя он признался, что ему до сих пор не удавалось заполучить роль главного гангстера, только второстепенного. Окликнутый другим актером, только что прибывшим на вечеринку, он отошел, и Дихтер, по-видимому, весьма заинтересованный, спросил меня о роде его деятельности. «Единственный из всех, с кем здесь стоило поговорить», — добавил он, улыбаясь.

Почувствовав, что это суждение касалось и меня, я поспешил отойти. К счастью, в этот момент хозяйка востребовала Дихтера, а молодой актер вернулся на то место, где стоял я. Он спросил меня, что за смешной мужичок был тут с ним. «Какой удивительно замечательный малый! — сказал он. — Действительно интересный. Я ему понравился, — добавил он, по-актерски утрируя свой энтузиазм. — Мы говорили о рыбалке. Я на ней помешан — это мое любимейшее занятие. Я не знаю, как он узнал об этом, но он, кажется…»**


John Bayley, Iris: A Memoir of Iris Murdoch, Gerald Duckwork & Co. Ltd, London, 1999. Перевод Ильфы Сидорофф ( (c) Ilfa Sidoroff, 2013).

* Бэйли часто называл Канетти монстром ("the Godmonster of Hampstead")
** Джон Бэйли так и оставил последнюю фразу молодого актера недоговоренной (это не я прервала ее из-за своей лени, если что).


Отрывок 1: Встреча Джона и Айрис
Отрывок 2: О писательской скромности
Отрывок 3: Бал. Часть 1
Отрывок 3: Бал. Часть 2
Отрывок 3: Бал. Часть 3
Конспекты биографии Айрис Мердок

P.S. А кстати, есть тут кто-нибудь, кто прочитал “Die Blendung” («Ослепление») Канетти? Что вы думаете об этом романе? Сравнили бы вы его с «Королем Лиром»?

Оригинал этого поста на сайте love-doomsday.
Tags: Айрис Мердок, Канетти
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments