?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись / Prev | Следующая запись / Next

Начало

Природа одарила окрестности нашего города щедро: расположенный в глуши, в буквальном смысле - медвежий угол, он окружен густыми лесами, бурлящими реками и живописными озерами - местами паломничества всяких разных паломников: и здоровых туристов с байдарками, и больных с гастроэнтерологическими заболеваниями. Большинство горожан (если не каждый) ломились к озерам на отдых, включая Алю и с нею - меня, а спустя годы я ломилась туда без материнского сопровождения, в иной совершенно компании. Всегда почти Аля забирала с собой меня - и на турбазу на озере Сайвер, где вся художественная самодеятельность завода полупроводниковых приборов отмечала какие-нибудь “майские” в соответствующем антураже, и в санаторий на озере Кичиер, где большинству из той же художественной самодеятельности приходилось лечиться от “Сайвера”.

Параллелепипедное здание санатория из белого кирпича в два, кажется, этажа (а может, и в три - я не считала) считалось одним из лучших свершений советского зодчества а ля арт-нуво. В нем все было продумано эстетически (а также этически): столовая, например, такая просторная, светлая с разноцветными витражами на стенах, изображающими змею с рюмкой - эмблему медицины, серп, молот, звезду, колосья и прочие важные атрибуты общества в эпоху развитого социализма. Кормили там общество “как на убой” (и вовсе не как гастроэнтерологических кормить положено): комплексный завтрак, обед и ужин - трижды в день “жареное-пареное-разные копчения”, полдник - фруктовый кисель с кондитерскими изделиями, на ночь всем по стакану кефира. К столовой примыкал актовый зал со сценой, где по вечерам либо крутили кино, либо артисты заезжие выступали с концертами, иногда лектор какой-нибудь приезжал из планетария или с кафедры научного коммунизма. В вестибюле или на уличной площадке тоже устраивали вечерние мероприятия с танцами под баян и конкурсами на разыгрывание призов - копеечных сувенирчиков или пластмассовых детских игрушек (санаторий вообще-то для взрослых был, но иным матерям-одиночкам не возбранялось привозить своих отпрысков). Палаты, почти как в больнице, где по три-четыре железных койки (в каких-то по две, но то были, поди, номера-люкс), внушали уют, выходили на юг окнами, в них всегда было очень светло, даже когда сгущались сумерки: там, в отличие от дома, на электричестве не экономили, и лампы дневного света, что еще были новшеством, светили радостно. В “номерах” удобств не имелось - в конце коридора зато располагались общественные туалеты с десятком унитазов, разделенных перегородками - настолько низенькими, что через них можно было не только переговариваться, но и лица друг друга видеть (это, должно быть, чтоб кто-нибудь не заскучал в одиночестве на унитазе). Такой же ряд умывальников, вода только холодная, да разве это важно тем, кто жил в бараках или в домах “с удобствами на дворе”! На весь санаторий два душа (мужской и женский), но многие и без них могли обойтись все 24 дня: на кой душ, когда каждый день процедуры: грязи, воды, банки, электрофорез... А если кому-то без процедур приспичит помыться - вон оно, лечебное озеро Кичиер, в двух шагах от корпуса!

Купались, конечно - как же без этого. На лодках катались, на берегу устраивали пикники в выходные, когда навещали гурьбой друзья-родственники, всё, что надо, привозили с собой. А потом этой всей хорошо подогретой гурьбой шли к начальнику лодочной станции, как две капли воды, похожего на Бывалого из “Операции Ы”, убедить его, что нужна им для гребли лодка побольше. В основном там маломестные лодочки были - плоскодонки такие, в них умещалось не больше шести человек, включая детей, тогда как в подогретой компании набиралось по… “Сколько нас? Восемь? Семь? Уй, сбилась со счета! Ой, девчонок не посчитали еще!” В общем, требовалась двенадцатиместная лодка, а такая одна на весь Кичиер. Как Бывалому доказать, что из всех отдыхающих у этой компании больше всех прав на нее?

“Вот Алевтина, - показывала нетвердой рукой на мою мать тетя Юля Загумённова. - Она тут у вас в санатории отдыхает! А я ей родня! Мы сестры троюродные!”

“Двоюродные же!” - подсказывала ее дочь Иришка, моя ровесница и подружка.

“Молчи! Тебя не спрашивают! - шипела в ответ на нее тетя Юля, но тут же к лодочнику обращалась с корректировкой: - Мы двоюродные! - и, показывая пальцем на дядю Толю, уже пьяного в жопу, произносила гордо, - А это мой муж!”

“А я ей золовка!” - говорила тетя Валя Леонтьева (нет не та, что “Спокойной ночи, малыши” вела по телевизору, просто тезка). ХЗ - кому золовкой она приходилась, точно знаю, что с Алей в родстве они не состояли, потому что та за глаза называла ее “Валькой-татаркой”, а у нас татар в родне вроде пока что не числилось, но подругами были они закадычными, в свое время даже купили себе одинаковые мотороллеры. У Вальки-татарки был сынок пухленький Вовик, с которым любила я нянчиться, он моложе меня был года на четыре. Ее муж, красавец дядя Витя каким-то образом умудрялся на всех пикниках и на вечеринках оставаться самым трезвым, хотя водку пил вроде бы наравне со всеми.

“Мы тут все родня! Родня мы, друг, понимаешь?” - вплотную к Бывалому незаметно подкрадывался дядя Петя Загоруйко, который служил капитаном ГАИ и хорошо знал, какие методы убеждения лучше всего воздействуют на должностных лиц.

“Петро, лодочник не подкупен!” - предупреждала Аля. Она побаивалась Бывалого, потому что однажды отмочила с ним шутку, и он вполне мог ее разоблачить: за ее хулиганскую выходку главврач санатория мог влепить черную метку в прикрепительный талон, после чего путевку туда ей уже бы не выдали. Лодочник раздражал обитателей санатория своей дурацкой привычкой лопать пресноводных моллюсков: он их ловил в озере, отваривал в котелке, добавлял специй, возможно, затем прямо с котелком садился на лавочку возле корпуса, брал моллюсков рукой одного за другим, клал в рот и с наслаждением пережевывал. Поговаривали, что он их и вовсе сырыми жрал, и пока жевал, моллюски пищали. Ну и Аля, чтоб отучить, значит, Бывалого от его пагубной привычки, однажды в кустах за лавочкой спряталась и приготовилась к действию. Едва он моллюска засовывал в рот, как Аля, зажав травинку между ладонями, дула в нее, что есть силы. Свист выходил протяжный и дикий - лодочник вздрагивал, оборачивался, никого за спиной не находил, кидал себе в рот другого моллюска - и свист повторялся, еще более мерзкий. После чего он перестал есть моллюсков, во всяком случае, не приходил на лавочку с котелком.

Бывалый смерил Петра Загоруйко оценивающим взглядом, затем всю остальную компанию - и рявкнул: “Ваши паспорта!” Ну всё - пиши-пропало, я лишь с сожалением смотрела на маму: наверное, ей больше не светит лечение в санаториях, раз добрался лодочник до выяснения личностей всей нашей “родни”. Но “родня” паспорта протянула безропотно: они требовались для иной цели - санаторным лодки предоставлялись без документов, приезжим - лишь под залог паспортов, дабы государственное имущество не расхитили. Бывалый кивнул понимающе: “Ну что ж, раз родня - берите большие весла”, - и с радостным воплем “Ура!” “родня” семенила нетвердо к причалу.

Валентин Губарев


читать дальше
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

ella_gor
Feb. 23rd, 2019 09:19 pm (UTC)

Да, Гагарин на Устье Кундыш был, он и щаз там есть, а на Волге была Орбита и еще какой-то лагерь, вот его я и перепутала, но название я не вспомню. А Чернушка это деревня, там недалеко озеро Шап...вообщем без бутылки не разберешься :)

Natalia Dineen
Feb. 24th, 2019 03:09 am (UTC)
а Орбите я 3 смены отпахала после 3 курса)))) Весело было. 2 я старшей вожаткой была)))
ella_gor
Feb. 24th, 2019 06:07 am (UTC)
Лицо очень знакомое...но где, что, когда уже не помню...:)
ilfasidoroff
Feb. 24th, 2019 10:17 am (UTC)
Я в 82-м году отработала 1-ю смену в лагере "Чайка" в пяти км от Кокшайска, знаю, что там другие лагеря были неподалеку, но где именно "Орбита" была - не помню.

Profile

больше петуха
ilfasidoroff
ilfasidoroff

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner