ilfasidoroff (ilfasidoroff) wrote,
ilfasidoroff
ilfasidoroff

Зоя Космодемьянская

Начало

Она как-то раз выросла передо мной громадной фигурой и произнесла: “Здравствуй! Я твоя тетя!” Не поверила я: всех своих тёть уже знала в лицо, а тут какое-то непохожее, но мама не опровергла. “Да-да, это твоя тетя Зоя, вот, познакомься”. Выяснилось к тому же, что новых тёть у меня целых три, ни об одной из них я даже не слышала раньше, хотя с их родным братом Евгением (моим отцом) все же знакома была: изредка он появлялся у нас, приносил мне подарки. Куклу Варю-якутку он мне подарил, например, и детское пианино - по нему у меня даже слух проверял, остался доволен, тем более, я сразу же безошибочно подобрала “Маленькой елочке”. Еще он покупал для меня детские книжки: “Мойдодыр”, “Сказку о Спящей Царевне”, показывал буквы, учил читать, но в этом успеха быстрого не добился - хоть и был педагогом, согласно второму диплому, вряд ли знал о дислексии (ее тогда вроде как не существовало, детей отстающих по чтению, просто относили к разряду У/О). Со мною отец терпение проявлял лишь насколько ему позволяло отведенное время для встречи, иногда его хватало лишь на то, чтобы он прочел вслух одну из книжиц - и вот тут мои способности как раз превосходили все: любой рифмованный текст я сходу запоминала на слух: могла воспроизвести наизусть от корки до корки. Иногда время ему позволяло (а может быть, позволяла мама - не знаю) остаться у нас ночевать - и он спал с нами в одной комнате на раскладушке, а по утрам я, взволнованная и обрадованная, что у меня есть папа и он теперь с нами живет, лезла к нему под одеяло, он прижимал меня к себе, чтобы потом оторвать снова надолго. Я ревела навзрыд, когда он уходил, хоть и практически не знала его как человека: может, мой рев был зовом крови, а может, мне просто, как и любому ребенку, хотелось, чтоб у меня были оба родителя.

Какими бы редкими ни были встречи с отцом, я все же знала его в лицо, и скажу тут без ложной скромности (ибо Аля-то тоже небось в свое время голову потеряла не из-за одного лишь аккордеона) - оно было довольно красивым, а тут вдруг в лице моей тети возник крокодил какой-то. Ничего привлекательного, ну вот совсем ничего. Зоя была мощных размеров: руки, ноги, туловище, голова - такое все крупное, нос огромный на плоском лице, рот широкий, глаза только маленькие - совсем не похожа на моих теть по матери, у которых как раз все наоборот: глаза большие, а рост не очень, тетя Женя, правда, была толстой, но и она невысокая. В Зое не было ничего женственного, хоть она носила всегда только платья и юбки, что-то резкое и угрожающее в ее облике, да еще мат в своей речи щедро употребляла - не из тех матерков, что отскакивают легко и беззлобно из чьих-либо уст, а ту нецензурную брань, от которой зажать уши хочется. И харкалась она еще грубо: пыталась откашлять мукус из горла, а затем его сплевывала, где попало. Стоит ли продолжать - чисто внешне моя тетя Зоя вызывала во мне отторжение, потому каждый раз я обиженно протестовала, если кто-либо мне говорил: “Вся ведь ты в отцовскую породу!” - передо мной непременно вставал образ Зои, на которую мне быть похожей совсем не хотелось. Правда, меня чаще сравнивали с тетей Лидой - другой отцовской сестрой, находили во мне с нею сильное сходство, а ее считали красивой, уж не знаю почему (я сама никакой красоты в ней не видела).

Зоя по чистой случайности в санатории оказалась в ту же смену, что и мы с мамой, и при первом же нашем знакомстве, наложила на меня родственные обязанности: я должна ходить теперь с ней гулять по территории. Мама нас не сопровождала: скорее всего, она Зою терпеть не могла, а, может, ей время требовалось для посещения процедур или иных мероприятий. Иногда Зоя меня забирала во время тихого часа на прогулку в лес, одетая, как пугало огородное, чтобы комары не кусали: “Айда, Танюшка, кисленку рвать!” “Кисленка” - на ее языке означало щавель. Кутала и меня в свои свитера и гамаши: “Пусть тут все дрыхнут, как дураки, а мы удерем с тобой, как партизаны!” Героического духа ей было не занимать, потому я и прозвала ее Зоей Космодемьянской, ну, еще потому, что не могла заставить себя называть ее тетей - не вязалась она у меня с этим словом, и все тут. Мы шли в лес и рвали щавель, и комары безжалостно жрали нас сквозь камуфляж “партизанский”, и мне было жутко не по себе, хотелось обратно к маме, я даже пыталась вернуться однажды в корпус - отошла от Зои подальше, споткнулась обо что-то продолговатое, скользкое - и наутек, крича во всю глотку: “Зоя Космодемьянская! Зоя Космодемьянская! Там змея! Там змея, там змея-аааа!!” Зоя геройски шла к тому месту, откуда я сиганула. Через миг доносился оттуда ее гомерический хохот: “Дура ты! Это шланга! Какая змея нахуй?” Меня это вовсе не убеждало. Я начинала реветь, просить ее отвести меня к маме. Зоя Космодемьянская упорно меня к ней не вела.

О “мероприятиях”, для которых маме требовалось побыть отдельно от меня, я догадалась, лишь спустя годы. У нее появился любовник. Скорее всего, появился он даже раньше, чем во время нашего пребывания в санатории. Если не ошибаюсь, мама туда ездила и без меня как-то раз, а может, и не один раз, но познакомилась с ним она именно на Кичиере. Виктор Иванович был золотой человек - встретив его однажды, мама уже не смогла полюбить никого другого всю свою жизнь. Беда в том лишь, что он, как и отец мой, черт побери, был женатым, но отличался тем, что свою семью не разбил, несмотря на свои отношения с Алей, которую, думаю я, любил он взаимно многие годы и огромную роль сыграл в ее жизни, да и в моей заодно, потому, если хватит мне сил продолжить свои мемуары, я вернусь к Виктору Ивановичу еще неоднократно. А здесь пока что вернусь к Зое Космодемьянской.

После того отдыха в санатории я с нею не виделась, кажется, года два (а если виделась, то воспоминания чересчур смутные, чтобы о них говорить). Зато хорошо помню встречу в тот день, накануне которого мама вдруг увидала во сне свою бывшую свекровь - мою бабушку Анну, которую я и вовсе не знала. Я уже в школе училась тогда, где-то в начальных классах. Мама проснулась и говорит: “Сон тревожный и чувство тревожное: надо бы навестить твою бабушку Анну, она зовет меня, кажется”. Бабушка Анна махала во сне ей рукой, будто звала: “Иди ко мне, иди…” Мама знала, что свекровь тяжело больна диабетом, значит, время пришло проститься с нею “по-христиански” (хотя моя бабушка Анна, если религии и придерживалась, вряд ли была христианкой). Мне, значит, тоже прощание с бабушкой предстояло, а заодно и знакомство.

К вечеру мама меня нарядила в лучшие из одежд: красное пальто, что из Москвы мне привезла, красный берет, красивое платье, белые колготки, новые туфли. Купили мы торт за два сорок, сели в троллейбус, поехали на Первомайскую - в тот самый дом, откуда меня трехмесячной утащили, завернутую в синенькое одеяльце. Вошли во двор дома - там повстречалась соседка, которая хорошо Алю помнила. “Ой, да ведь тебя, Аленька, бог послал!” - соседка заплакала. Мама замерла у двери, не решаясь войти: что увидит она там? Почему бог послал ее? Что значил сон? Откуда такой страшный гул в груди? “К бабушке подойди, поцелуй ее”, - мне сказала и толкнула дверь.

Что предстало нашим взорам, по сей день вспоминается, как кошмар. В ноздри ударила тошнотворная вонь: смесь помоев, лекарств, гари, резкого пота, экскрементов. Бабушка лежала на кровати слева от окна. У правой стены, возле порога валялась в каком-то грязном тряпье Зоя Космодемьянская, в лихорадке и бредила. Я побежала к кровати возле окна, поцеловала бабушку, как мама велела, та заплакала. Мама склонилась над Зоей, пощупала лоб. “Градусник есть у вас, баба Анна?” “Аля, дай мне водички из крана, пить хочу, умираю, дай водички…” - запричитала бабушка. Мама поднесла ей кружку воды, та выпила жадно: “Спасла ты меня”, - откинула одеяло. Под ним тело с обрубками ног, простыня сырая. “Я сейчас”, - сказала мама, выбежала во двор, нашла соседку, велела звонить в скорую из автомата. Вернулась. Поднесла воды Зое. Нашла веник, ведро и тряпку, подмела мусор, вымыла пол, вылила помои, нашла в шкафу чистое белье, подняла на руках бабушку Анну безногую, перенесла ее в на диванчик, поменяла белье на ее кровати. Подоспела скорая - вкололи пенициллин Зое Космодемьянской, та пришла в себя: “Алька! Бог послал тебя нам! Бог тебя нам послал!” - лежала и выла. Мама сходила к соседке, дала трешку (поди все,что нашлось в кошельке), попросила купить колбасы, хлеба, консервов, супа пакетик, после сварила его, покормила Зою и бабушку Анну. Торт мы им на потом оставили.

Бабушку Анну я, кажется, больше не видела. Мне пришлось побывать на поминках по ней - то ли на девятом дне, то ли на сороковом, Зоя Космодемьянская к то время жила в квартире на Ремзаводе, и свою мать перевезла туда же, где она и скончалась. На поминках были Ирина с Олегом (мои сестра и брат), такие совсем уже взрослые… А у Зои потом я порой появлялась в гостях - доведется, так потом расскажу и об этом.


Читать дальше
Tags: bird by bird, мемуары
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments