И вот уже после гуляния по Беркхамстеду, по берегу реки Булборн, вдоль шлюзов с плоскими, длинными суднами, по руинам средневекового замка, после посиделок в одном из многочисленных беркхамстедских увеселительных заведений, после езды по живописному кантрисайду и поедания холодного борща (весьма неуместного блюда, когда жары нет) мне позвонила Мамаша. У нее умерла мама ведь, завтра по Мэри Ильиничне уже девять дней будет. Созвонились мы и по этому поводу тоже. Говорили, наверное, с час. Ну, о том о сем, о разном, о жизни, о смерти, о детях, родителях... Не говорили лишь о войне. Я не затрагиваю с родными и близкими эту тему. Затрагивала в разговорах со Злыднем — но только с глазу на глаз, когда точно знала, что нас никто не прослушивал, и вообще с ним об этом говорить можно было. А с Мамашей его мы сегодня на эту тему не говорили почти. Так, вскользь, не употребляя конкретных (или хоть даже нейтральных) терминов. Я могла бы вообще сейчас не упоминать ничего об этом разговоре с родственницей из Москвы, но поняла, что если не скажу того, что свербит на душе после этого, то, наверное, не усну. Фраза от нее прозвучала такая, что, мол: «скорее бы все устаканилось». Скорее бы, вроде как, все стало, как было, как будто бы ничего не было. Как мы говаривали, бывало, два года назад, в разгар пандемии: она, дескать, закончится, и все «устаканится». Интересно, а сколько еще москвичей, россиян полагают, что все будет, как прежде? Что война, которую начала их страна (и моя бывшая родина), это из серии «катаклизмов», как временный спад экономики, или хоть пандемия? Они что, правда, думают, верят в то, что это какой-то «свдиг» временный, все пройдет, будет, как было до 24 февраля? Вы что, правда, так думаете? Или... Что вы думаете вообще? Без обид и упреков, без какой-либо критики обращаюсь ко всем вам... Если можно, ответьте, пожалуйста.