Category: искусство

Titian

Где она с демонами

Задумалась о том, как закончить роман об Айрис, который у меня не идет дальше третьей главы - и может, действительно, из-за того, что важно знать, как завершить. Мысли вокруг того “демонического” портрета фон Мотесицки и чуток вокруг мистики, без которой не обошлось ни в одном из романов самой Мердок. Может, и правда, завершить еще до того, как Альцгеймер себя проявит, то есть, где-нибудь в самом начале болезни, и мистика там как раз будет кстати?

Когда Айрис впервые увидела свой портрет, еще незаконченный, она разглядела в нем демонов рядом с собою. (Или все же в себе она их разглядела?) А вот я сколько ни пялилась в оригинал в кабинете декана St Anne’s, не могла никаких демонов разглядеть. Не, ну их можно увидеть вообще-то, если рисовать в воображении (как я недавно пыталась, к примеру, найти на картинке верблюда, и в каких только уголках его себе ни представляла, а он там из всех животных просто был самым ничтожным, не больше игольного ушка, пожалуй, хотя, после того, как его разглядела все же, сомнений никаких не было в том, что это верблюд, а не какие-то дорисовки фантазий). Что если, портрет Айрис, как у Дориана Грея, менялся по мере ее приближения к концу (ее “sailing into the darkness”?) У Дориана Грея он старел, а в портрете Айрис иные метаморфозы происходили: раньше там были демоны, а потом постепенно ушли, канули в темноту, сиганули за борт корабля, разбившегося о скалистый берег, уплыли в море? Может, поэтому Мэри (бывшая студентка Мердок в St Anne’s) и не узнала этот портрет, когда я ей фотографию показала? “Нет, - говорила мне Мэри, - явно не тот портрет висел в нашем колледже - там был иной фон и у мисс Мердок лицо иное”. И лишь спустя несколько дней она написала мне: “Я все больше склоняюсь к тому, что портрет тот же самый, просто память - такая ведь штука…”
Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
больше петуха

Oblique Angles

Записки о юбилейной конференции
День рождения, часть 6

Пришло время последней панели. Я пошла, конечно же, на Oblique Angles: на всех мердоковских конференциях это единственная панель, на которую опять иду с предвкушением. Двух докладчиц всегда интересно послушать - из-за них и название панели пошло: на творчество Мердок они смотрят под особым углом; и хотя у обеих наличествуют ученые степени, их выступления ЖИВЫЕ. Может быть, быть в силу того, что у одной из них степень в области биофизики (а не философии или литературы), а другая и вовсе художник; но скорее всего, их “углы” особые от того, что в силу душевной организации обе женщины на мир смотрят по-своему. У биофизика, кажется, шизофрения (или биполярное расстройство), у художницы - тоже явно не все дома, поэтому лучше мне не называть их имен и фамилий, скажу лишь (без тени иронии): прекрасны обе.

Collapse )
Читать дальше

Читать с начала
больше петуха

Фон Мотесицки

Записки о юбилейной конференции
День рождения, часть 5

Кабинет декана St Anne’s на втором этаже двухэтажного здания. Поднимаемся по лестнице - не слишком широкой, Имельда впереди меня. На уровне моих глаз ее ноги в колготках - черных, но все же просвечивающих слегка, и невозможно не разглядеть на ногах… На ногах... Боже, что это?.. Комары ее так покусали? Правда, в Оксфорде нет комаров, если были бы, то мои ноги (а также руки, шея, лицо и все туловище) покрылись бы не меньшей россыпью болячек: на комаров у меня аллергия. Может быть, комары есть в Нидерландах? Покусали Имельду - она расчесалась - болячки за три дня не сошли… Но тогда у комаров в Нидерландах диета особая - пьют кровь из ног исключительно. Когда до меня доходит, что подобных следов от комаров быть не может, и они у Имельды, скорее всего, от потушенных об ноги сигарет, мне становится дурно. Минут пять соображаю: где я, что со мной, кто такая фон Мотесицки, кто такая Iris Murdock (MURDOCK?! REALLY?) на указателе в кабинет декана Оксфордского колледжа, в котором она когда-то работала, чьи “portrait and items” за этой дверью находятся.

Всякие мираклы случаются на мердоковских конференциях, верно подметила Анн Роу, включая оживших персонажей романов Мердок (и не спрашивайте, кто из них ожил в призрачной Имельде де Вальк, но в том, что кто-то ожил прямо передо мной - не сомневаюсь).

Очередь в кабинет декана - запускают по несколько человек. Постепенно я прихожу в себя. Когда захожу в кабинет - вижу сразу нескольких человек у портрета - толпятся. В ожидании освободившегося места там (желательно наедине с портретом) рассматриваю другие “items”.
Collapse )
Читать дальше

Читать с начала
больше петуха

Картинки с выставки

Записки о юбилейной конференции
День всяких искусств, часть 5

В школе Фребеля, где юная Айрис училась с 1925 по 1932, было чуть более 100 учеников. Судя по фото, которое я увидела впервые, практически все ученики на нем представлены вместе с учителями. Указатель под фото не говорит, где тут Айрис, лишь намекает, что она среди тех милашек, что сидят во втором ряду.


Collapse )
Читать продолжение

Читать с начала
больше петуха

Lost in translation

Записки о юбилейной конференции
День всяких искусств, часть 3

После Каннингема - перерыв на кофе/чай. И снова панели. На сей раз предстоял выбор из 1) Мердок и Арендт, 2) Lost in translation, 3) Поэтика.

На третьей панели выступал мой-считай-уже френд — профессор Японии Пол Хуллах по теме “Айрис Мердок как Дзен поэт-философ”. Там же читала доклад другая ФБ френдесса (знакомая и по предыдущим двум конференциям) Памела Осборн - PhD, исследователь архивов в университете Кингстона. Тема ее выступления — “Последнее стихотворение Мердок”. Оно называлось загадочно “Но галка…” Должно быть, Айрис его написала уже на пару с Альцгеймером, иначе оно бы не стало последним. Но это мои домыслы все же, потому что я не пошла на “Поэтику” - не люблю стихов с некоторых пор. Странно: любила ведь в молодости, даже в песнях предпочтение лирике отдавала, нежели музыке. Сейчас наоборот. Вместо “Поэтики” я пошла на “Lost in Translation” — это единственная, пожалуй, панель на нынешней конференции, куда я сама бы доклад могла предоставить, будь на то у меня время и воля. К тому же там выступала моя новая знакомая Барбора. Ее доклад назывался “Восприятие работ Айрис Мердок в читательских и академических кругах Чехии”.

Collapse )

Читать дальше

Читать с начала
больше петуха

Мистер Бин

Гейб-то наш Сидорофф - тот еще Мистер Бин. Решил заняться хозяйством, то есть избавиться от царапины на полу между прихожей и кухней. Для этого он не отправился в ближайший хозяйственный, чтобы купить там, допустим, наждачную бумагу и бутылку маслянистой смолы для дубовых полов - нет. Мистер Бин пошел своим путем: вынул из шкафчика бутылку отличного оливкового масла (extra virgin за £7 из Marks and Spencer, какого ж еще), оторвал кусок бумажного полотенца Baunty, полил из бутылки на пол, на царапину, и растер на большой квадрат полотенцем, чтоб, говорит, красивей было. “Ты, - говорит, - не ходи, где намазано, а то поскользнешься, тут масло”. Вот такой прям предупредительный, Гейб у нас - не какая-то Аннушка. Ну мне не пойти-то на кухню? Ведь на кухню нельзя не ходить. Через дверь из прихожей не попаду из-за большого квадрата маслом, как у Малевича, разве что через заднюю дверь из сада зайти, для чего надо выйти из дома через переднюю, обойти дом вокруг, отпереть засов на калитке в саду... За стаканом воды, блин! А потом, обратно - через сад, калитку, вокруг дома, в переднюю дверь…
Collapse )
Titian

Айрис. Глава 1 - Хьюз. Часть 4

Предыдущие куски Главы 1 - Хьюз:

Часть 1

Часть 2

Часть 3

— Мистер Мурдох! Вам телеграмма!

Жар ударяет ему в лицо и в один миг охватывает все тело, словно огонь по разлитому керосину. Брюки, только что холодившие ноги впитанной дождевой водой, высыхают за секунду. Хьюз снимает запотевшие очки, берет протянутый ему листок. «Вам телеграмма!» О черт! Чего ожидать после этих слов? Разве хорошие новости в телеграммах кто-нибудь пишет? Разве что… Боже! Неужели... ребенок? Уже? На четыре недели почти раньше срока? В голове все плывет и гремит голосом дядюшки Элиаса: «И семи месяцев не пройдет, как родит твоя балерина!»

В декабре прошлого года Элиас Мердок был жутко расстроен: племянник женился на Ричардсон. Их «шалопутный род презреть и на дух бы не принимать», включая сестер Герти и Рини, «им лишь бы накраситься — да в кафе. Шлюхи-то те еще!» Хьюз обижался, но виду не подавал, лишь поправлял дядю, упорно называвшего Рини балериной: «Она певица, не путайте. Надеюсь, на свадьбу придете?» Элиас, уже давно поселившийся в Дублине, был единственным из близких Хьюза, кому не пришлось бы тратиться на дорогу. Слово «свадьба» чересчур громко звучало для их скромной церемонии при магистрате седьмого числа, в субботу. Расписались по-быстрому, снялись на память: жених в форме лейтенанта доблестного конного полка короля Эдуарда, невеста в ситцевом платье, дешевенький жемчуг на шее... а красотой все равно бы затмила всю королевскую конницу, всю королевскую рать. Двое свидетелей: Герти и некая миссис Хэммонд, кроме них — ни Ричардсонов, ни Мердоков, у которых с деньгами всегда было туго, а после войны — особенно. Дядя Элиас лишь проворчал, что его «еще только к балеринам на свадьбы не заносило». Приглашенный Том Белл — друг и однополчанин, прибыл с большим опозданием, «нарочно, — подумал Хьюз, пока Том, уже попахивающий виски, целовал молодоженов, а с Герти держался неловко, и она взгляд от него отводила, — поссорились, значит». Помирились в пабе, где молодые и гости ели рыбу и пили гиннесс, а после миссис Хэммонд пошла домой, остальные — на Килдэр стрит танцевать в кафе Кардьюз. Под утро свалились не чуя ног, оба кавалериста хмельные, сестры — просто веселые, в комнатушке над магазином, которую Рини сняла в ноябре: сама на кровать рядом с Хьюзом, сестра и Том на скрипучий диван у противоположной стены. Через два месяца после Рининой свадьбы сестра вышла замуж за Тома. Их первенец Вильям родился в июне, о чем Хьюз не замедлил получить злорадное подтверждение от своих родственников: «И твоя балерина родит раньше, чем тебе хочется».
Collapse )

Конец первой главы
Читать начало 2-й главы