Category: литература

больше петуха

Дневник - 19 января, воскресенье

Совершенно нечего читать в настоящий момент. Вернее - ничто не цепляет. На сегодняшний день не дочитаны (и вряд ли когда дочитаю) “Орландо” Вирджинии Вульф, Lincoln in the Bardo Джорджа Сондерса, Pnin Набокова на английском и русский перевод, плюс еще десяток-другой ранее опробованных произведений, что болтаются у меня на Киндле - какие-то сэмплами, какие-то целиком, зачем-то я их покупать не скупилась. Скорее всего, это связано с общим состоянием очередной фрустрации на работе и, может, даже депресняка (не зря же во сне крышу сносило) – я даже (с некоторым облегчением) ловила в себе симптомы простуды (то набегал кашель, то из носа текло, то кости поламывало), но простуда так и не развилась в полномасштабную, поэтому симптомы могли сигнализировать либо о чем-то незначительном (типа реакции на перемены погоды), либо, наоборот, о чем-то серьезном.

Большую часть дня провела на диване нынче, смотрела запойно Waterloo Road. Как хорошо, что там так много эпизодов (либо, наоборот, это очень пагубно для моих привычек и вообще для психического здоровья: чем больше пялюсь в экран тв, тем больше самонедовольство, но поделать с этим ничего не могу, труднее всего просто выключить телек и пойти погулять).

В полдень мы ездили в Тэйм - чисто ради того, чтобы “конек не застоялся”, но он застаивается все равно: вдруг потеть окна начали, словно продув не работает, может, это связано с поломкой кондиционера, но я его и не включаю впрочем. В любом случае, окна потеющие – это не дело, надо “конька” Мишу везти в мастерскую в ближайшее время. Сходили в Тэйме в Вейтроуз, подкупили овощей-фруктов, ржаного хлеба, бумажных полотенец, супчиков Джинджер и Фреду да бутылку итальянского Primitivo. Дома я готовила оленьи бургеры, ели их с зеленым салатом и картофельными дольками, доели вчерашние крылышки.

Посмотрели пропущенные эпизоды Silent Witness на iPlayer. Потом я погладила пару брюк и пару блузок и после опять смотрела Waterloo Road.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Новогодние резолюции

С Новым 2020-м, дорогая моя (небольшая) ЖЖ-шная семья. Надеюсь, вы его хорошо встретили. Надеюсь, что проведете еще лучше (или просто лучше, или просто - хорошо: без потерь, без раздоров, без особых вздоров, без войны, без взрыва ядерной бомбы, без внезапного глобального потепления). Как-то по-особому звучит цифра 2020, по-английски особенно, но выглядит на любом языке угрожающе, две двойки, два ноля, хоть я не большой спец в нумерологии, надеюсь, что все эти цифры хорошие и только хорошее (или хорошее в-основном) принесут вам и мне тоже, всем нам.

Где-то чуть более года назад я вдруг осознала, что какие-то моменты жизни начисто стираются из памяти, это повергло меня в тихий ужас (уж не деменция ль старческая развивается, мол), в результате чего в одной из своих предрождественских записей адвент-календаря 2018 я приняла решение вести в ЖЖ дневник ежедневно. Весь 2019-й я этого решения держалась твердо: когда не хватало мне времени в какой-то день сделать запись - наверстывала задним числом. К проблеме нехватки времени, необходимого для того, чтобы записать события/впечатления каждого дня добавилась еще одна: снижение качества текстов. Либо надо было искать дополнительные временные ресурсы, чтобы обрабатывать запись каждого дня хотя бы с какой-то претензией на “литературность”, либо прятать дневник “под глаз” (что я и делала иногда, но все же доступных записей здесь было куда больше). Третья проблема - это мои сомнения: кому, кроме меня (и моей увядающей памяти) это здесь нужно? К чему я тут “пою”, собственно, как Крокодил Гена у прохожих на виду?

Вспомнила вдруг я сегодня, как в своем детстве однажды возвращалась домой, кажется, из музыкальной школы, по размытой дождями тропинке в Парке Культуры, вдоль забора, ограждающего строительство нового корпуса библиотеки, а там в щель кто-то просунул хуй. Я не знала еще тогда, что хуй может принять вектор, перпендикулярный забору - этот, хоть и довольно большой, просто висел себе дрябло, белый и вялый. Чуть меня не стошнило там прямо, ей богу, как только не уронила я в лужу футляр со скрипкой, папку с нотами и мешок со второй обувью - подхватила под мышки то, другое и третье - побежала, что было сил, от проклятого экгибициониста (хоть и слова такого не знала еще), пока ноги в резиновых сапогах (в подошвах дырки, ступни колготок, мамой заштопанных, мокрые) меня не вынесли на “большую дорогу” - ну, то есть туда, где больше народу, общественный транспорт и прочее.
Collapse )
advent

On the twenty-fourth day of Christmas

Явился нежданный гость. Который хуже… не знаю кого хуже, потому что злая поговорка распространяется на ни в чем не повинных татар. Явился с “дарами”: бутылкой сухого немецкого (хорошего вина причем, из которого вышел бы очень приличный уксус) и с навязчивым советом Гейбу написать роман о человеке, который (подобно самому Гейбу) находится в “книжном кризисе”, то есть не знает, что бы ему почитать.

Нам с Гейбом, хоть и весьма офигевшим от неожиданности визита, все же ничего не оставалось делать, пригласить гостя к столу, обед как раз был готов почти к его приходу. “Разве Гейб не напишет прекрасный рассказ?” - настаивал Марк-Штемпель (нежданным гостем оказался, конечно же, он, кто еще). Я ответила честно, что в мире и в мире и так хватает рассказов бездарных, книг ненужных, да и вообще кто их нынче читает. Спасибо Штемпелю лишь на том, что ко мне он не лез с подобным советом, хоть все открытки когда-то писала ему все же я - Гейб не написал ни строчки.

Из приятных событий дня: Collapse )
advent

On the twentieth day of Christmas

Мэри упала. Я не Мэри-Святую Деву Марию имею в виду (что было бы актуально в преддверии Рождества), а свою недавнюю знакомую - 85-летнюю Мэри Пикерсгиль, доктора философии, бывшую ученицу Айрис Мердок.

Случилось это в кафе для для членов Королевской Академии (к которым доктор Мэри, безусловно, принадлежит), где мы договорились встретиться нынче за чашечкой кофе. День с утра не задался для Мэри: началось с того, что утром она обнаружила на кухне “молочное море, кисельные берега” - пакет сливок вечером накануне положила на полочку в холодильнике не на тот бок - протекли сливки. Пришлось потоп ликвидировать, а то ведь и Кристмас мог быть подпорчен запахом на кухонном полу. Это стало первым из ее нынешних злоключений. Во вторых, она зачем-то решила пересесть на табуретку за столиком, что где мы с нею сидели, чтобы сквозь окно солнце глаза не слепило - откуда вдруг солнце взялось в Лондоне на 20-й день декабря....

Табуретка оказалась трехногою. Не бракованной какой-нибудь табуреткой, у которой четвертой ноги нету, а задуманной лишь о трех ногах каким-то дизайнером-оригиналом. Много ли надо 85-летней старушке, если табуретка о трех ногах, будь она хоть трижды доктором наук (старушка, не табуретка). Раз - и всё упало: табуретка на бок, старушка - на попу, неловко голову запрокинув так, что она ударилась об угол стола и расцарапала ей макушку до крови. Я помогла ей подняться, усадила на диван, помчалась к секьюрити гарду за аптечкой. Пришел секьюрити гард - как мне показалось, веселый ирландец с похмелья, приложил лед Мэри на голову. Кровь не текла больше, Мэри велела никому больше не суетиться. Просидели с нею еще часа два в этом кафе, о том, о сем проговорили, затем пошли в другой кафе, где мы в прошлый раз целый день почти провели, пообедали и еще часа два просидели.
Collapse )
sadness

10 декабря

Произошло событие - очень печальное, но не могу не отметить его, хоть это прервет череду легкомысленных записок, которыми заполняю свое ЖЖ пространство в преддверии Кристмаса (к которому я, если честно, отношусь без фанатизма, но надо же как-то поддерживать позитивную атмосферу дурдома). В ЖЖ именно и не могу я пройти мимо этого события.

Ушел из жизни Андрей Матвеев - екатеринбургский писатель. Мой ЖЖ френд. Знали мы с ним друг друга лишь виртуально, но вот боль от утраты совершенно реальная. С Андреем нас познакомила Леночка Сает (sherry_1111 - другая близкая френдесса по когда-то очень теплому ЖЖ, но с которой мы, тем не менее, встречались раза два или три в Москве - даже есть вещественное доказательство в виде видеоролика, что у меня в профиле уже несколько лет висит). Это было в 2011-м году, я сидела уже не первый месяц дома без работы, которой лишилась, сперва добровольно уйдя под сокращение, а затем боялась искать, и день ото дня все глубже погружалась в депрессию. Состояние удрученности и полной безысходности было вызвано не столько отсутствием работы, сколько потерей трех самых близких в моей жизни женщин - одна за другой ушли мама, Вера, Людмила… То, что именно тогда я написала роман (вернее, закончила сказку, которую начала сочинять Людмила), тоже было обусловлено этими потерями, я лишь спустя какое-то время сама поняла, что получилась та книга ни о любви никакой вовсе, а о смерти. Леночка-Шерри была редактором этой книги, и наше общение с ней в то время было довольно тесным. В какой-то момент она предложила мне зафрендить Андрея.

Что я и сделала. Collapse )
advent

On the tenth day of Xmas

Тетушка Скрудж опять взялась за свое: за пересчитывание медяков в кошельке и за цифр на счету в банке. В результате этих подсчетов тетя Скрудж решила, что оптимальным вариантом будет потратить все медяки в кошельке на ланч, чтобы в нем уже ничего не оставалось, и не придется ходить с угрызениями совести мимо юродивых, выпрашивающих подаяние себе на “cup of tea” (врут, конечно, им нужны drugs да и только). Тетя Скрудж знала знала лишь пару мест в Лондоне, где до сих пор принимают кэш.

Одним из этих двух мест был китайский тейк-эвей за углом от конторы “Скрудж и Махараджа”, где неизменная зимой и летом китаяночка разогревает неизменные рис с курицей или лапшу с креветками, расфасованные в пластиковые контейнеры. Все в том закутке мило и старомодно, начиная от этих контейнеров, и кончая жилеткой на китаянке к ярко-розовым капюшоном, точь-в-точь такой даже сама тетя Скрудж уже давно сносила до дыр и отправила в черити-шоп (чтобы купили и еще носили те, кто не сочтет его старомодным), а сама-то купила еще в те давние времена, когда большинство покупателей в одежной лавочке “Гэп” платили кэшем, а не телефонами.
Collapse )
advent

On the seventh day of Xmas

У старика со старухой, что жили-были в ветхой землянке у самого синего моря, пропала рыбка. Да не простая, то есть не какая-нибудь там золотая, каких в любом аквариуме нынче, как кильки, на рупь сто голов, а немного зеленая. Нет, не от порчи позеленела она - скорее, наоборот, от износа давно полиняла и почти утратила свой изначальный цвет весенней травы. Рыбка была волшебная - уж, во всяком случае, так считает рыбачок Фред, который живет у старика со старухой с тех самых пор, как разбилось корыто. Помимо Фреда, поселилась также в землянке красавица Джинджер, но нынче сказочка не о ней. Рыбачок Фред лишь одну эту рыбку зеленую ловит и не признает других - ни золотых карпов, ни розоватых лососей, ни креветок, ни мидий. Джинджер порой ловит мышку - одну и оранжевую почему-то, но опять-таки - нынче сказочка не о ней.

Фред, бывает, выйдет к синему морю, закинет невод - и придет невод - и с тиной, и с рыбкой зеленой - он и рад-радешенек. Так уж любит Фред рыбку, что готов с ней весь день напролет провести и всю ночь с нею играть, а когда утомится - спать с собою уложит, обнимет: “Спи рыпка мая дарагая!” Ничьих желаний рыбка зеленая не исполняет, у нее другая волшебность, а желания исполняют старик со старухой для Фреда и Джинджер - не будь их, что под осталось бы им под старость лет? Корыто и только.
Collapse )
буки

Уки-буки

Почти дочитала The Testaments - осталась лишь малая заключительная часть (13-й симпозиум “гилеадистов”). Разочарования в книге копились по мере приближения к концу. О том, что там все предсказуемо и не ново, я говорила уже, но вот такой небрежности текста я никак не ожидала от букеровсого лауреата. Не ожидала от всемирно известной Маргарет Этвуд. Будто она написала сперва черновик, а затем стала его редактировать - но в начале уделяла этому время и силы, а потом плюнула - может, издатели уже давили на сроки - однако последняя четверть (если не целая треть) читается, словно текст новоиспеченной какой-нибудь афтарши, которой и невдомек, что писательство не только дар, которым природа награждает весьма в редких случаях все же, но и упорный труд. Даже обидно теперь за Букера нашего и стыдно за тех, кому привилегии даны выбирать победителя: что им нынче, глаза что ли застила звездная болезнь? Я не читала других претендентов из шорт-листа, хотя начинала “Кихота” Салмана Рушди, но вряд ли он мой писатель (как и Сервантес впрочем) - может, нынче и выбор-то был ограничен? Все же читаю сейчас лгбтишную Эваристо, что разделила нынешний Букер. И “Кихота”, может быть, дочитаю потом - чтобы свое представление получить о других шорт-листовцах. А потом (у меня вдруг стрельнула идея) начну читать предыдущих букеров (хотя бы тех, что продолжить смогу после сэмплов на Киндле) - чисто ради того, чтобы понять - деградировал Букер (в числе всего прочего, что творится в нынешнем мире), или всегда был таким…
Collapse )
больше петуха

Дневник - 23 ноября, суббота

О политике мы с Гейбом говорили за завтраком. После - рутинные упражнения (суббота - санитарный день), и Гейб едва не сломал новый пылесос. Впрочем он всего навсего прикрепил детали не так как надо, не надел на крючок, который специально там встроен: еле заметный, мелкий, прозрачный, пластмассовый и очень хлипкий на вид - кажись, начнешь цеплять не в том настроении - и все, крючок ко всем чертям полетит. Виноваты опять же китайцы - в инструкции, написанной по-китайски (хоть и с использованием английских слов) насчет крючка не было ничего.

Все же новый пылесос заметно сокращает время уборки - разве это не плюс? Но время ушло все равно - куда и на что - ХЗ. Когда я с чувством выполненного долга пошла в душ, времени было уже три часа дня. Вспомнила, что утро случилось поздним сегодня. Вернее, первая его часть - в пять часов, как обычно (Буся работает будильником без выходных), а потом (чисто чтобы заснуть) я читала на Киндле Girl, Woman, Other - роман Бернардин Эваристо, которая, оказывается была нынче второй победительницей Букера. Как-то я со всеми своими разъездами в октябре упустила, что премию этого года дали двоим. Мне кажется странным (немного), что оба романа-победителя чрезвычайно феминистические, а второй и вообще написан полунегритянкой, выступающей за права ЛГБТ. Ну как тут не заподозрить культурный марксизм и его происки в современном мире? Впрочем, читала я не без интереса, даже заснула не сразу. А проснулась уже в 10-м часу, это, считай, уже день прошел, чему удивляться-то, что уборку закончила к трем - уже после долгого завтрака за разговорами о политике с Гейбом.
Collapse )
больше петуха

Дневник - 10 ноября, воскресенье

Были планы, были. В Оксфорд съездить погулять, например, погода обещала сухой быть и даже солнечной. Все испортила та самая фаза луны (либо солнца, либо еще какого-то там небесного тела), под которую раз в месяц мне непременно не спится. То есть я легла даже рано, с книжкой, и читать не смогла более четверти часа - сон сморил, затянул, словно в омут, но проснулась я где-то в полночь. И потом не могла заснуть до четырех - уж Джинджа и Фред старались меня убаюкать (он - массажем, она - сосанием пальца - о, да, снова стала ко мне по ночам приходить, соскучилась, видимо) - ничего мне не помогало. Поэтому весь день провела в недосыпе, и знаю, что в таком состоянии даже в Хай Викам ездить не стоит, не говоря уж об Оксфорде.

После завтрака завалилась опять с Handmaid’s Tale на Киндле, думала, сон сморит меня снова на час-другой, но подремала от силы минут двадцать. Остальное время читала. Гейб в магазин ходил без меня, купил два филе пикши и пакет шпината. Готовила ланч, картошка не той оказалась - не подвергалась обычной моей обработке, становилась сухой лишь и не румянилась. Не важно, на вкус вполне ничего себе оказалась. Алкоголь нынче не пью - за обедом гранатовый сок пили, вспоминали Аяччо - там гранатовый сок свежевыжатый и совсем не такой, как у нас из Марка Спенсера, хоть он тут тоже вроде без концентратов.

После обеда полежала еще чуток, поиграла в matching game на телефоне - и ушла на час в ванную, красить голову. В восемь вечера смотрели второй эпизод His Dark Materials - мне по-прежнему не очень-то нравится, хоть тащилась в свое время от книги, а экранизация под руководством самого автора и потому близка к тексту, должно быть актеры и те подобраны так, какими видел их Филип Пулман.