Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

me2

Мои лагеря. Часть четвертая: Как в лесу мы пропали

Предыдущий отрывок

Начало всей саги

Среди любой партизанской группы непременно найдется хоть один пионер-герой. И средь нашей нашелся, призвал: “За мной, ребята!” И пошли мы за ним, правда что, как партизаны в бой. В худшем сравнении — словно “шайка людей” за Иваном Сусаниным. Колонной, в затылок друг другу дыша (кое-кто прерывисто, всхлипывая). Бесстрашней, наверное, было бы нам идти в шеренгу, плечом к плечу, держась за руки, а тут — тропа узкая: шаг в одну сторону — крапива, ветки кустарников жесткие хлещут по голым конечностям, шаг в другую — колючая проволока… Кто же знал-то из нас в первый день лагерной смены, что там, за этим высоким забором: вдруг владения Франкенштейна, а не дивизия советских ракетчиков, которые детворы не обидят? Вдруг повеяло холодом, наступила ночь. Справа — черная чаща, слева — черный забор, сверху — черное, черное небо. Как на грех, ни фонарика среди нас не нашлось на всю шоблу, ни спичек: пацаны некурящими оказались — прямо недоразумение какое-то, как таких только в лагерь пустили. Из чащи послышались уханья сов или других неведомых птиц, из травы — шипение змей, разумеется.

— Ох, влетит нам! — сказал кто-то глупенький. Те, кто умнее, подумали: “Не-а. Не влетит нам ни от кого. Мы в лесу заблудились, пропали без вести, нас никто никогда не найдет, не спасет, мы умрем от холода-голода”. Думать-думали, но шаг ускоряли — быстрее-быстрее, пока всей колонной не припустили галопом. Друг за другом, затылок в затылок, то отставая, но пытаясь догнать бегущего впереди, то падая под натиском сзади бегущего. Вера в голос ревела. Я хохотала, как демон. Неизвестно, кому из нас двух было страшнее в действительности.
Collapse )

Читать дальше
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
больше петуха

Дневник - 13 июля, понедельник

Убийство! Джинджа пошла на мокрое дело (к прудику в сад) и где-то там по пути убила птичку. Криминальному кодексу не обученная, она, конечно, решила, что совершила прекрасный поступок, и дабы он выглядел еще прекраснее (в ее глазах собственных, разумеется), захватила свою добычу по пути обратно домой — представить торжественно мне и Бусе.

Мы с Бусей тем временем валялись в кровати: для меня утро было еще слишком ранним, для него — наоборот, уже нагуляться успел и пришел отдохнуть со мной рядышком, лежал на моем животе и мурчал от удовольствия. Идиллия полная… и вдруг — ба-бах! То ли Джинджа решила последний дух испустить из добычи, шваркнув ее, как следует, об угол комода, то ли на радостях сама потеряла координацию, однако раздался грохот.

Буся спрыгнул с кровати быстрее, чем я это сделала, выхватил добычу у Джинджи и, урча, с нею умчался. Так быстро, что я даже не поняла, что, собственно, произошло. Гейба отправила посмотреть, что там и как (я ведь сама-то и жалостливая, и брезгливая). Гейб потом “рапортовал”, что в гостиной у нас птичка мертвая лежит у телевизора, а Буся ее караулит. Гейб подумал, что это Буся птичку поймал. Буся мог бы поймать тоже (один прецедент уже был, что делать, когда у кошек инстинкты, жалей-не жалей этих птичек), только вряд ли он убил бы ее и на этот раз: все же Буся более деликатный, чем Джинджа. Гейб потом птичку похоронил, мы немного поплакали.

Collapse )
больше петуха

Дневник - 1 июля, среда

Два человека спросили сегодня, а чего это я не стригусь-то. Спросили, правда, по-разному. Первому (им был Злыдень-Средний) невдомек оказалось, что парикмахерские у нас до сих пор не работают. Зато у них там в Москве уже визовый центр открыли и разрешили визиты в ЮК на основании посещения родственников. А у них с Кисой как раз намечается в августе отпуск, где же его еще проводить. “У нас, разумеется!” — сказала я, но с Гейбом пока не делюсь этой новостью, как бы с ним плохо не стало от одной мысли, что нам привезет кто-нибудь московский коронавирус. Он даже, узнав о том, что по дороге из Теско сегодня Даша вдруг захотела посетить нас в саду, в дом не заходя, предложил, чтобы я маску надела. Я не стала ее надевать, что я, дура что ль, с Дашей при встрече обменялись мы не объятиями и не рукопожатиями, а ногопостукиваниями, ограждая все прочие органы, которыми мы бы друг друга могли заразить ненароком, с лицами на расстоянии полутора метров, как минимум.

Даша была второй, кто про стрижку меня спросил. Она знает, конечно, что парикмахерские откроются лишь 4-го июля (если нас тут второй волной не накроет). Даше нравится, когда я со стрижкой, а не такая лохматая, как сейчас, но как же мне стричься-то, где? Даже когда все салоны откроют: в Принцес Рисборо меня вряд ли сумеют (как надо) постричь, а к Джонатану идти я еще долго бояться буду. И метро в Лондоне, и Ливерпуль-стрит, где народу, поди, и сейчас уже до хренища, я боюсь, и “салона” его, где на площади, едва ль превышающей размеры той комнатки, где я локдаун свой провожу, работают три парикмахера сразу с тремя клиентами. И хотя в своей комнатушке я тоже одна не бываю почти, но Джинджер и Фред — это все же мое семейство, а Джонатан и еще пятеро там на таком же примерно пространстве — это ж целый очаг инфекции. Буду, видно, ходить долго лохматой, косу отращу.

Пока мы с Дашей сидели в саду, Collapse )
больше петуха

Дневник - 26 апреля, воскресенье

Сегодня день рождения у Гейба. Надо было бы тортик купить, да я забыла. Хорошо, что вчера жарила стейки на обед — получилось весьма празднично. Ну и, если учесть ту бутылку просекко под утиный паштет в пятницу вечером, пусть считается, что и так уже третий день отмечаем. Зато Буся отличился, поздравил Папо, да так, что у того едва давление не подскочило (от радости, хотя, скорее всего, от волнения).

Я на кухне у плиты колдовала, готовила очередной обед праздничный, а дверь в сад была настежь открыта: погодка зашибись просто. Котята иногда выходят в сад на минутку, но, в основном, наблюдают за птичками изнутри, Джинджа притом издает умопомрачительные звуки, будто собачка погавкивает, Буся наблюдает, скорее, за Джинджей, нежели за птичками, он ленив круглые сутки (за исключением часа перед рассветом, когда ему надо весь дом на уши поставить). И вдруг слышу — птицы в саду такой гомон подняли! Подбегаю к двери, гляжу — Буся там на газоне, а вокруг него две пегие птички кружат и тревожно вопят. Я крикнула: “Буся!” Он сразу в дом заскочил, а во рту что-то зажато. Тут уж я сама завопила, как птица: “Ой, Буся! Ой, Гейб! Гейб, ой-ёй! Фред-то наш!” Гейб примчался в один миг — Фред от нас наутек, разглядеть невозможно, что он в пасти зажал, понесся наверх, шмыг под кровать — оттуда не вытащить ни его самого, ни добычу. Гейб сразу подумал плохое: он птенца, говорит, поймал ведь, будем надеяться, что убил сразу, бедняга не мучился. И ушел Гейб, расстроенный, в свой кабинет: птичку жалко. Мне тоже, но что теперь делать? Чую, подпортил нам праздник Буся.
Collapse )
me2

Они переехали

Начало

Хронология моего повествования сильно хромает, но я ведь и говорила, что фактически на 100% ему доверять нельзя, особенно датам. Зато эмоциональной окраске моих восприятий можно доверять полностью. Упомянула вон в предыдущем отрывке, что Вера и ее родители уехали из бабушкиного дома незадолго до того, как я первый класс закончила - и ведь напутала. Переехали они раньше на год или два, чем я пошла в школу, а может, и больше, просто мое раннее детство вспоминается в стольких деталях, будто ему целая вечность была уделена. Collapse )

читать дальше
me2

Дом на “Маяковской”

Начало

Предыдущий кусок

Семья тети Жени жила в квартире двухэтажного деревянного дома на улице Маяковского, что ответвлялась от Красноармейской напротив кинотеатра “Октябрь”. Дом был, наверное, построен еще до войны; от угла Красноармейской, где кончался асфальт, вели к нему дощатые тротуары. Единственный подъезд выходил в уютный двор с сараями в два этажа, а вход в тети-Женину квартиру находился отдельно, с торца. Возможно, квартира была самой большой в этом доме: целых три комнаты, проходная кухня, “удобства” не “на дворе”, но сортир холодный, без унитаза, с дыркой; в прихожую несло из нее стойким отхожим запахом. Когда и каким образом им эта квартира досталась, сказать не могу, хотя кто-нибудь из троих детей тети Жени и дяди Вани об этом и помнит, возможно. Троих звали (и до сих пор зовут, все живы пока, слава богу) Александр (старший - он, кажется, на год моложе двоюродной Людмилы), Надежда и младший - Виталий. Тетя Женя в ту пору в аптеке работала: расфасовывала лекарства. Дядя Ваня работал гробовщиком.Collapse )

читать дальше
me2

Дом напротив

Начало

Предыдущий кусок


Два дома на Краснофлотской - бабушкин и тети-Панин разделяла дорога - проезжая типа, не асфальтированная. Глубоко в нее врезались колеи от колес редких в ту пору машин - грузовых в основном (то кому-то на улице дрова привезут или шифер, то у соседей каких-нибудь похороны). Под дождем колеи разбухали, заполнялись водой, земля глинистая превращалась в липкую грязь, когда снег сходил весной - все сливалось в одно жуткое месиво, по которому ни один грузовик не пройдет, и не дай бог помереть кому-либо на улице - по узеньким тротуарам с обеих сторон, между краями дороги и канавами, куда сливали помои, попробуйте-ка пройтись похоронной процессией. Ну да что-то меня понесло уж совсем не в ту сторону. Чтобы добраться до дома напротив - расстояние метров пятнадцать, не больше, не помогали даже резиновые сапоги, в “сезон” можно было вполне провалиться по пояс и или “плыть” через дорогу, как по болоту - потому приходилось сначала идти к перекрестку, где колонка стоит на углу, переходить на другую сторону, возвращаться по ней в дом напротив. Collapse )

читать дальше
больше петуха

О перфекционизме

Я им безбожно грешу. Он, как выяснилось (из той же Bird by Bird Энн Ламотт), вообще враг писателя, потому что губит фантазию и жизненную силу. “Перфекционист, - говорит Ламотт, - стремится оставить как можно меньше мусора, чтобы не надо было потом ничего расчищать. Но беспорядок есть признак живой жизни. Отбросы необычайно плодородны: под завалами нередко можно найти нечто ценное, отряхнуть его, очистить, поправить, отполировать. Безупречный порядок означает, что все навсегда останется так, как есть. Там, где он царит, нужно сдерживать себя, ходить затаив дыхание. А живой текст должен дышать и двигаться”.

Вот поэтому я, несмотря на явную склонность к сочинительству, не сумела за всю свою жизнь написать ни одной книги (“Любовь, Конец Света и глупости всякие” - не в счет, я не свой проект завершала, хоть закрывала при этом один из своих гештальтов): любая попытка начать что-либо прерывалась стремлением редактировать раньше, чем любую главу завершить удавалось. Лишь свои мемуары, которые вчера начала составлять, пока что не подвергаю почти никакой обработке (кроме, разве что запятых, да и те не везде стоят правильно) - просто пишу, как бог на душу. Кто знает, может, когда-нибудь все же отредактирую.

Та же Ламотт сравнивает писательский перфекционизм с защитной работой организма, когда в нем что-то болит. Ей самой в 21 год вырезали гланды, в течение нескольких дней после операции она принимала болеутоляющие, пока они не закончились. Попросила потом обновить рецепт, но медсестра в этом ей отказала, посоветовала вместо таблеток жевать резинку! Ламотт попробовала - и о чудо - боль прошла сразу и безвозвратно. Медсестра объяснила, что, когда у человек рана на теле, вокруг нее сокращаются мышцы, чтобы защитить больное место от других повреждений. Эти мышцы необходимо разработать, иначе они не расслабятся.

Предложила я Гейбу до магазина дойти купить жвачки, а то у него опять заболело горло, но он отнесся скептически. А у меня самой нынче живот болит чота, вряд ли жвачка поможет, но хоть тексты пока огражу от чистоты и порядка.
больше петуха

Это кресло во всем виновато

Все бы ничего, но кресло, блин, неудобное. Купила, истратила кучу денег, стоит оно у меня в кабинете, красиво так выглядит (фотографии еще раньше постила). А сидеть неудобно. Как с работы приду — нет, чтобы в кресло залезть — и писать, писать (ударение на втором!), пока часы не пробьют, сколько надо. А уж потом и в кровать с чистой совестью. Но пока кровать удобнее кресла, хоть в ней не попишешь. Читать можно, что я и делаю ежевечерне.

На работе вот кресло — всем креслам патрон. Но там также есть работа (которая мне в последние пару месяцев не нравится вовсе. Но я не ищу другой, ибо, как говорил герой "Экс-файлов": "I want to believe"). Что-то изменится там все равно, надеюсь, что скоро, надеюсь, что к лучшему. Может, и кресло домашнее будет казаться удобным.

А пока привет всем от Тибы. И от птиц в нашем садочке. На прошлой неделе свалился птенец на газон. Нахохленный. Взлететь не может, молод,тяжел. Подлетели дрозды — черные желтоклювики. Стали его уверять, что летать — очень просто, "бяк-бяк-бяк" крылышками и — земля-воздух. Суетились, как над своим, червяков птенцу подносили.

Мы втроем (я, Гейб и Тиба) всё гадали: из каких он пород. Почему дроздам вдруг опекать его вздумалось? На дрозда не похож, потому что не черный, а серый, клюв не желтенький. И крупнее он взрослых птиц. Я потом пригляделась к лицу: да это сова в юном возрасте! Гейб сказал: "Брось, зоология — не твоё, птенец — кукушонок, а иначе и быть не может".

Слава гуглу. Collapse )
больше петуха

Дыбр-2014 – февраль, 2-е, воскресенье

Утречком птичка погадила нам на окошко. На кухонное. Я обрадовалась: есть отличная примета, что птицы гадят к деньгам. Но Гейб тут же выбежал с тряпочкой, он не переносит на окнах птичий помет. Протер. Деньжат, значит, не обломится лишних, зато вид будет красив. Collapse )